№ 371

ТАТЬЯНА СОТНИКОВА (АННА БЕРСЕНЕВА)

МОЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ ПРЕМИЯ ПО СРЕДАМ

№ 371

РАССКАЗЫ О НЕОЖИДАННОМ

Название книги Якова Шехтера «Звонок с того света» (Лейпциг: ISIA Media Verlag. 2026) позволяет предположить, что в ней пойдет речь о потустороннем. Может быть, о мире бесчисленных и разнообразных еврейских демонов, которые то и дело появляются среди людей, пользуясь их слабостями, мелкими и не очень; именно этому была посвящена его книга «Он уже идет».

Но подзаголовок «Звонка с того света» — «Рассказы о неожиданном» — отсылает к другому сборнику Шехтера, «Есть ли снег на небе». Обе эти книги, изданные с разницей в несколько лет, не только имеют общий подзаголовок, но и состоят не из мистических, а из вполне реалистических историй о том, как высший промысел проглядывает сквозь обыденные обстоятельства повседневной жизни. А может, просто реализм еврейской жизни выглядит мистически.

Действие рассказов сборника «Звонок с того света» происходит везде, где жили или живут евреи, от галицийского местечка Меджибож до СССР и Святой Земли. Время действия — XVIII — XXI века.

Отделить правду от вымысла невозможно ни в одном из рассказов этого сборника. Даже когда указано, что автор использовал для его создания историю, услышанную от реального человека — например, Арье Вахновецкого, как в рассказе «Мухинский стаканчик».

Его действие происходит в ленинградской синагоге. Участники утреннего миньяна, закончив молитву, выпивают (из тех самых стаканчиков с 18 гранями, которые считаются детищем скульптора Веры Мухиной, создавшей фигуры рабочего и колхозницы для советского павильона Всемирной выставки) и рассказывают байки — например, о том, как в одесской синагоге дядя Миша изготавливал на продажу святую воду, набирая ее из батареи парового отопления в малом зале и держа сутки в святом шкафу, что по его утверждению делало ее святой, и бесполезно было ему объяснять, что у евреев святой воды не бывает.

Естественно, собравшиеся рассуждают при этом о жизни.

«Низкие и грубые люди не чувствуют собственной низости и грубости. Ханыги хлещут водку, чтобы потешить утробу. Залить и наслаждаться. Чем больше и крепче — тем лучше. Мы пьем совсем другие количества спиртного, и цель наша тоже совсем в ином.

• В чем же наша цель? — не удержался от вопроса Лева.
• Еврейская душа — это частица Всевышнего. Плохо ей в мире лжи, душно и тесно. Немного водки позволяет слегка ослабить оковы материальности. Когда тело перестает довлеть, душа расправляет крылья.

Тут реб Аврум остановился, внимательно поглядел на Леву и добавил с лукавой улыбкой:

— Ну и, кроме того, если еврей встал ни свет ни заря, приехал на двух трамваях в синагогу, вдумчиво отмолился шахарис, он таки имеет право выпить стаканчик!».

Водку принес в синагогу один из самых уважаемых членов общины, старый полковник, прошедший войну, реб Меир. Он рассказывает участникам миньяна историю о том, как в 1944 году на фронте ему приснился покойный отец и потребовал спасти свиток Торы, брошенный в заснеженном поле. Реб Меир проснулся и отправился на поиски свитка, а штаб, где он только что спал, накрыло артобстрелом, и никто не уцелел.

«Реб Меир замолк и начал оглаживать пальцами мухинский стаканчик. Восемнадцать граней. Восемнадцать в гематрии «хай» — жизнь. Наша жизнь чем-то похожа на этот стаканчик, — наконец продолжил он.- Вот только граней в ней куда больше и все они разные. Цель человека — перебирая грани жизни, научиться понимать больше в том, в чем он разбирается плохо, и понимать меньше в том, в чем он разбирается слишком хорошо».

Подобные истории встречаются в воспоминаниях многих фронтовиков. Но то, как парадоксально они осмысляются, присуще именно «Рассказам о неожиданном» Якова Шехтера. Независимо от времени и места их действия, все они посвящены одному: целеполаганию жизни, которая находит способ привести человека — как на счастье ему, так и на беду — к тому, что ему предназначено Богом. Цадики и скрытые праведники понимают это целеполагание, потому и дают парадоксальные советы людям, которые к ним обращаются. А иной раз никто не дает людям никаких советов — жизнь являет им свое целеполагание в готовом виде так, что даже самый недогадливый человек не может его не понять.

Правда, в рассказах этого сборника и совсем простые, обычно недогадливые люди мыслят глубоко, парадоксально и вот именно неожиданно, о чем и сказано в подзаголовке.

«Вот, собственно, и вся моя история. Она не сделала меня ни счастливее, ни мудрее, ни богаче. Единственное, что я вынес, — это полное отсутствие всякого страха перед смертью. Теперь я точно знаю, что меня ожидает за порогом, и очень, очень стараюсь не дать суду повода для обвинительного заключения» («За порогом»).

«Чтобы всё сошлось, необходимо получить подарок от Всевышнего — понимание. А понимание даруется еврею не за блестящие познания и глубокий анализ, а за простое, цельное исполнение заповедей. Будьте бесхитростны со Всевышним, и тогда — о, чудо! — из самого безвыходного положения Он подскажет простой и понятный выход» («Об орденах, стройках и сражениях»).

«Это знание само собой возникло в голове. Без слов, точно чья-то невидимая рука вложила его прямо в память, минуя одежды букв и звуки речи» (Объятия демонов»).

Впрочем, автор явно помогает своим героям мыслить именно так. Об этом очевидно свидетельствуют вспыхивающие по всему тексту метафоры и обороты речи, присущие художественному мышлению Якова Шехтера.

«Отложив многократно прочитанную книгу псалмов, старик вернулся на свое место и, закрыв глаза, полетел в пучину самоотчета» («К гадалке не ходи»).

«И вот с рождением внука мечта начала показывать розовые ушки из гнездышка» («Пустите вдову замуж»).

«Годы, проведенные в хейдере и ешиве, наполнили его память знаниями, еще вчера казавшимися бесполезным мусором. Но время шло и, соединившись с природной осторожностью, эти знания сначала отравили жажду удовольствий, а потом пересилили ее» («Деньги за грехи»).

Такого же рода выразительностью отмечены у Якова Шехтера все описания внешнего мира. Не потому что он старается сделать их оригинальными, но потому, что ни одна деталь этих описаний на самом деле внешней не является — все они вплетены в тайну мироустройства, которая одна только этого автора и интересует.

«Предвечерняя фиолетовая дрема, сливаясь с сумерками, накрывала Лелов. Из трубы дома напротив дыбом поднимался дым — готовили ужин. Серебряное, ущербное лезвие месяца тонко вырисовывалось на глянцевой поверхности стынущего неба. Мир был прекрасен, но не добр, и Гешель с особенной остротой чувствовал это несоответствие» («Начать с главного»).

«С наступлением сумерек габай — староста — вместе с помощниками зажигал свечи, длинные тени начинали метаться по стенам, чувство уюта наполняло синагогу. Истина и справедливость царили в ней от досок пола до балок потолка, а снаружи во враждебном воздухе холодного мира правила сгущавшаяся с каждой минутой темнота» («Зеленый раввин»).

В этой книге нет ни одного рассказа, который не был бы отмечен какой-либо из этих повествовательных примет или всеми ими сразу. Именно это составляет оригинальность сборника.

Эта оригинальность заставляет погрузиться в тексты рассказов полностью. Но не стоит забывать, что авторский диапазон Якова Шехтера шире одной книги. Сборники «Есть ли снег на небе», «Он уже идет», «Звонок с того света» состоят из рассказов о еврейской жизни, мудрости и мистике. А есть ведь и головокружительный, иного слова не подберешь, роман «Хождение в Кадис» — при его чтении приходит на ум Перес-Реверте, которому Шехтер, впрочем, не подражает ни стилем, ни сюжетами. Есть исторический роман «Водолаз Его Величества», в котором автор соединил становление водолазного дела в дореволюционной России с жизнью евреев в местечке Чернобыль и в Палестине начала ХХ века. Есть трехтомный роман «Второе пришествие кумранского учителя», где еврейская мистика создает приключенческую сагу, главными героями которой являются загадочные ессеи.

Каждая новая книга Якова Шехтера открывает окошко в обширный авторский мир, очень цельный в своем разнообразии. И сборник рассказов «Звонок с того света» — одно из таких окошек.