№ 353

ТАТЬЯНА СОТНИКОВА (АННА БЕРСЕНЕВА)

МОЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ ПРЕМИЯ ПО СРЕДАМ

№ 353

ПЕРМАНЕНТНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Про вторую Берлинскую книжную ярмарку Berlin Bebelplatz некоторые говорят, что она напоминает раннюю Нон-фикшн в ЦДХ. По моему впечатлению, это совсем не так, несмотря на схожее ощущение свободы. Да, в книжной жизни Москвы была полная свобода, притом совсем недавно, и никому даже в голову не приходило, что нельзя высказать то или это, выступая на книжной ярмарке. Молодые люди теперь говорят «даже не верится», а немолодым долго не верилось, что этого больше нет.

Как бы там ни было, Berlin Bebelplatz в этом году приобрела такую ярко выраженную индивидуальность, что напоминает только саму себя, очень живую, очень берлинскую, и сравнивать ее с московскими мероприятиями — это последнее, что хочется делать. Кратко описывая, как она прошла, можно сказать: феерически. Лица необщее выраженье, не возникшее в прошлый раз, проявилось в этом году так выразительно, что его невозможно было не заметить. На это сработало всё: и Пренцлауэр-Берг создает атмосферу живой и разнообразной свободы, и Школа искусств Kunstschule Berlin с шестью ее залами, в каждом из которых стены дышат искусством, и внутренний двор, который самым естественным образом стал пространством общения, хотя вообще-то таковым пространством был каждый квадратный метр этого замечательного помещения. В каждом зале нон-стоп происходило что-то интересное, книги продавались прямо посреди этого интересного, и это интересное происходило среди книг — вот как было.

Как все это удалось Ольге Чесноковой и ее блистательной команде (волонтерской!), уму непостижимо. Что они сделали, отлично понимает каждый, кто хотя бы однажды пытался собрать трех человек под одной крышей для одновременного выступления. А на Berlin Bebelplatz выступлений было сто шестнадцать! Они шли стремительно, впритык одно за другим, и замечательным волонтерам приходилось не только выводить на экран слайды, но и сурово показывать красноречивым спикерам скрещенные руки — иначе не многие нашли бы в себе силы остановиться, когда их слушают люди, у которых в глазах горит живой интерес. По себе знаю: я участвовала в нескольких выступлениях, и во время одного из них, панели авторов издательства ISIA Media Verlag «Писатель — издатель — читатель — свобода», на сцене одновременно были девять авторов, каждый из которых мог бы держать внимание зала в течение целого вечера.

В общем, нет слов — только благодарность Ольге Чесноковой и всем работавшим вместе с ней.

Я сказала бы, что эта ярмарка была праздником, потому что она рождала ощущение счастья: сколько великолепных книг, сколько талантливых писателей, сколько независимых издателей, сколько увлеченных читателей, и прогнозы, что скоро не будет ни книг, ни литературных журналов, а будет сплошной тикток, явно не оправдываются. Но скажу другое: это счастье не могло вытеснить из сознания, что идет война. Вероятно, за последние ее четыре года у всех стало больше суровости, которая воспитана мыслью: «Может быть, завтра она придет и в мой дом». Немецкое общество очень взрослое, и эта мысль здесь есть у всех. А в дом людей, приехавших на ярмарку из Израиля, война уже пришла (или и не уходила), так что можно было воочию наблюдать, как несмотря ни на что они радуются книгам, друзьям и творческому общению. И когда Ирина Иванченко, поэт из Украины, подарила мне книгу своих стихов, написав на титульном листе, что дарит ее любимому писателю, — мы радовались с ней вместе.

Кажется, все так истосковались в своих зум-окошках по живому общению, что забыли нести перед собой драгоценный сосуд собственной значительности — чтобы никто боже упаси не усомнился, что перед ним великий писатель. А когда писателю становится интереснее собеседник, чем он сам, это о чем-то да говорит.

Не обошлось, впрочем, без любимого занятия: пост-фактум обсуждать какую-то высосанную из пальца ерунду. Дихотомия «уехавшие-оставшиеся» в этом качестве, кажется, поднадоела, да и что скажешь — все уже сказано столько раз, что напоминает сказку про белого бычка. И тут подвернулась новенькая дихотомийка: «молодые-старые». Кто ее после ярмарки запустил в пространство обсуждения, неясно, но понеслось: молодым писателям-читателям интересно одно, а старым писателям-читателям интересно другое… Неужели? Кто бы мог подумать! Из этого свежего наблюдения делаются далеко идущие выводы. Между молодыми и немолодыми лежит-де пропасть, и прочее в этом духе. Драгоценный наш парадоксалист Александр Морозов вообще считает, что произошла поколенческая революция. Да вы что, граждане! Каждый, кто сколько-нибудь длительное время находился в свободном литературном пространстве (я не про СП СССР и всесоюзное совещание молодых писателей), наблюдал такую революцию нон-стоп. Молодым людям вообще свойственно иметь интересы, отличающиеся от стариковских. Можно подумать, никто никогда не замечал по себе, что книга, вызывавшая восторг в юности, воспринимается на другом конце жизни со снисходительной улыбкой или вовсе с недоумением! Что в этом особенного? Да ничего — как и в том, что молодые считают себя самыми умными, а старые самыми мудрыми, и те и другие ошибаются.

Так что революция если и есть, то перманентная. Пропасть неинтереса молодых авторов к тем, кого они считают немолодыми (для двадцатилетних это уже тридцатилетние) была всегда, отчетливо видна сейчас и будет всегда. Не стоит придавать этому значение. Пусть молодые читают молодых, пока молодые. Подрастут — поймут, что возраст вообще не критерий выбора того, что тебе читать. Некоторые понимают это от роду. Я это всю сознательную жизнь вижу по своим студентам — раньше в Литинституте, теперь в Свободном университете. На Berlin Bebelplatz мы с Владимиром Сотниковым презентовали начавшую выходить в издательстве ISIA Media Verlag серию «Свободный дебют», в которой в 2026 году изданы три первые книги наших магистрантов программы Free Creative Writing, — и тоже никто в зале в межпоколенческую пропасть не упал. И когда я читаю текст, который меня потрясает, возраст его автора интересует меня в последнюю очередь. Что талантливо, то ново, как заметил автор монолога «люди, львы, орлы и куропатки», намеревавшийся посмеяться над искателями новых форм, но оставивший их этим монологом в веках.

Так что были у меня на Berlin Bebelplatz радости порадостнее, чем размышления о банальностях. Например, очень интересно было вместе с Геннадием Черновым, Александром Морозовым и Алексеем Макушинским поговорить, что и почему читать прямо сейчас на русском языке. Глядя, как слушатели в зале записывают в свои смартфоны каждую называемую нами книгу, я в очередной раз убедилась в том, что и так знала: необходимость в книжной навигации у читающих людей не просто насущна, а огромна. Мало кто ведь целенаправленно посещает сайты и тг-каналы всех издательств подряд, чтобы не пропустить, что где издано. По-моему, при таком количестве умных, образованных людей, которые находятся в свободном пространстве и могут писать все, что думают о любых книгах, не оглядываясь на роскомчертзнаетчто, — давно бы уже пора такой навигатор создать. И привязать к нему бурную литературную жизнь, которую мы с таким интересом наблюдали на Berlin Bebelplatz.

Вот есть, например, распрекраснейший сайт (ссылка в комментах) «СПИСОК: книги в печати» с приятным слоганом «Огласите весь список, пожалуйста!». Ведет его знаменитый библиофил и библиограф Андрей Никитин-Перенский, которого все книжные люди уважают безоговорочно. Почему бы не найтись человеку, который поможет в добавление к перечню вновь изданных книг создать на этом сайте движуху из литературных конференций и рецензий, привяжет к нему инстаграм и телеграм, будет проводить викторины-конкурсы какие-нибудь с призами в виде книг всех свободных издательств (к моему большому удивлению, люди охотно в этом участвуют) и вообще сделает на этом сайте все книжное, что в голову придет? Почему бы издателям не скинуться на зарплату такому человеку? Если поучаствуют все, не такие уж большие деньги потребуется от каждого. А результат!..

Такие вот размышления по возвращении с ярмарки. Ну и просто очень я полюбила сидеть на издательском стенде ISIA Media Verlag, в котором выходят мои книги, и рекомендовать подходящим людям «что-нибудь интересное, только я точно не знаю, что именно». Я знаю, что именно, и ни разу еще не было, чтобы не нашлось искомое. Честное слово, не только свои книжки рекомендовала!