№ 345

ТАТЬЯНА СОТНИКОВА (АННА БЕРСЕНЕВА)

МОЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ ПРЕМИЯ ПО СРЕДАМ

№ 345

ЗАГАДОЧНЫЙ БЫК

В послесловии к своей повести «Бык» (Leipzig: ISIA Media Verlag. 2026) Олег Кашин сообщает читателям, что после одиннадцати лет работы только в жанре политической публицистики обнаружил в себе «потребность выхода из пространства общественной мысли в пространство вымысла» и вернулся к прозе. Он намеревался написать роман-эссе, однако это жанровое намерение «превратилось в диалоги героев детектива о добре и зле, о власти и человеке».

Ключевое слово здесь все-таки «детектив». О добре и зле написано так же много, как о власти и человеке, и нет ощущения, что диалоги героев повести «Бык» привносят в понимание этих вопросов что-то новое. А вот преувлекательнейшая детективная история, придуманная Олегом Кашиным, в точности ложится в чеховскую формулу «что талантливо, то и ново».

История эта не только великолепно придумана, но так же и продумана, и воплощена.

Действие повести происходит после смерти Путина (как можно предположить из сделанного мимоходом в тексте намека, наступившей в результате действий Трампа, который «убил дракона и видишь, сам драконом стал»), окончания войны против Украины (с выплатой репараций) и абсолютно мирного разделения России на множество государств, границы которых соответствуют границам ее областей. Эти благостные вводные определяют и представленные в повести формы государственной и общественной жизни. А главное, они определяют ее общий оптимистичный строй.

Олег Кашин умеет убеждать в том, о чем пишет, и это его умение в полной мере сказалось в «Быке». Достаточно погрузиться в чтение — и сам не заметишь, как охотно согласишься с мнением одного из главных героев: «Я продолжаю удивляться тому, до какой степени ложным было то представление о государственном благополучии, которое было у нас у всех в российские времена. Только сейчас, когда мы перестали быть периферией большого громоздкого государства, а раньше еще говорили — Нечерноземье, — вот только теперь, когда мы больше не Нечерноземье и вообще не провинция, как я теперь понял, и начинается настоящая жизнь. На своей земле, у себя дома, без чужого хозяина, до которого три дня скакать и не доскачешь. В моем детстве говорили — либо дайте нам свободу и нормальную жизнь, либо дайте империю. Но время империй прошло, люди предпочитают именно нормальную жизнь, и то, как легко и бескровно распалась Россия, доказывает, что выбранный нами путь верен».

А не погрузиться в историю со столь лихо закрученным сюжетом просто невозможно. В центре этой истории — похищение картины «Бык», величайшего произведения русского авангарда, хранящегося (в реальности, не в повести) в Государственном музее искусств Республики Каракалпакстан имени И.В. Савицкого, который в мире называют «Лувром в песках». История того, как великий человек Игорь Савицкий во время репрессий и глухого застоя спас для мира произведения русского авангарда, достойна отдельного детектива. Олег Кашин его не пишет, хотя и Игорь Савицкий, и Юрий Домбровский, судьба которого тоже связана с Центральной Азией, в его повести появляются. Но детективный ее сюжет построен вокруг картины, сведения об авторе которой звучат: «Василий Евгений Александрович Лысенко (1899 — после 1974)».

Не трудно догадаться, что если даже имя художника Лысенко точно не известно, то о его жизни, пришедшейся на страшные для художников времена, тоже известно крайне мало. И то, что Олег Кашин делает его картину центром детективного сюжета, даже как-то и не выглядит фантастичным на фоне реальности, которая, можно не сомневаться, содержала в себе такие крутые повороты, которые никакому автору детектива не придумать.

Тем не менее Олег Кашин придумывает — что картина была возвращена обнаружившемуся наследнику Василия-Евгения Лысенко и составляет теперь гордость музея города Спасска, столицы молодой Китежской республики, расположенной в бывшем Нечерноземье. Однако ее новое местоположение нравится не всем, и обладать «Быком» желают весьма непростые силы, причем действуют носители этих сил во благо или во зло, различить так же трудно, как трудно бывает это различить в обычной, не книжной реальности. «Быка» похищают, его любят, за него убивают, мстят — в общем, он оказывается в центре больших страстей.

Детективная интрига этой повести так динамична и увлекательна, что сравниться с ее динамикой может только чудесный прием, который не бросается в глаза, но составляет стержень происходящего. Олег Кашин ненавязчиво и тонко дает ответ на вопрос: а почему, собственно, этот бык, столь странно изображенный Василием-Евгением Лысенко, до того завораживает стольких людей, что они готовы идти ради него на преступления и даже на смерть?

Эту картину характеризуют в повести едва ли не все ее герои. И каждая характеристика раскрывает новое ее качество.

Вот о «Быке» говорит полковник Лысенко, внук и наследник художника:

«Бык — это евангелист Лука, он олицетворяет жертвенность, служение, силу и терпение. Наши армейские качества, а если совсем по-простому — нам в образе быка сам Бог явился, потому и завораживает».

Сам же художник Василий-Евгений Лысенко вкладывал в картину иное:

«Смотрите, — он показал на разукрашенный цветными прямоугольниками правый рог. — Видите? Это мировая революция. Это и флаги, и цвета кож, и цвета культур — весь мир на этом роге. Сам бык — да, из испанской жизни, коррида, борьба, которая веками велась, подразумевая заранее известный результат, бык всегда погибал, но наша революция, наш пролетариат сломал этот порядок. Это русский бык на мировой корриде! Хвостом задевает солнце, он сам равен солнцу, он сам и есть революция — сильный, неукротимый, невероятный».

У другого художника, в котором можно угадать то ли Илью Глазунова, то ли его клонов, на этот счет другие мысли:

«— А что за бык? — Свешников тоже заинтересовался, рассматривал картину на обложке. — Мазня, конечно, — но сам вдруг почувствовал, что голос его звучит неуверенно. Вообще-то совсем не мазня, что-то есть в этом быке, берет за душу. Глаза? Два черных кружочка, ни зрачков, ни век, ни ресниц, но смотрят прямо в душу. У Свешникова это было самое слабое место — глаза. Прорисовывал радужку до мельчайших деталей, и сам видел — неживые получаются, не смотрят, не видят. Что ни делал — с глазами беда».

Епископ Китежской республики, мягко говоря, не испытывает восторга от доставшегося родине шедевра:

«— А быка ты правильно сплавил, ты же понимаешь, что это художник сатану нарисовал? А сатана лучше фальшивый, чем настоящий, — и засмеялся».

Олигарх, при Путине распоряжавшийся нефтью, полагает:

«Я этого быка еще в Узбекистане первый раз увидел, что-то в нем есть, а держать его в Спасске — ты был там, дыра же совсем? — лучше пусть у меня повисит. Понимаешь ведь, да — этот бык я и есть, характер такой же, поза, голова — ну, я именно таким себя и чувствую всю жизнь».

Создалось впечатление о «Быке» и у Альберта Гора, который в свою бытность вице-президентом США увидел его в Нукусском музее:

«Я стоял в этом музее, смотрел в глаза быка, и они напоминали мне о том, как хрупка наша планета, как легко потерять ее. Гибель человечества в глазах быка. Это ведь Зевса художник имел в виду? Зевса, готового наказать человечество за то, что не сберегло Землю».

И, конечно, размышляют о «Быке» главные герои повести, министр Китежской республики Игорь Гаврилов и его жена Валентина Ярославовна, бесстрашная и безоглядная, как эриния:

«Смотри, он хвостом солнце подцепил и сейчас со всеми разберется. И уж украинские санкции его точно не волнуют.

— Забодает всех, ага, — неуверенно поддакнул Гаврилов.

— Не забодает, он добрый, — возразила Валентина. — Убедит. Я очень его люблю, смотри какие глаза.

Гаврилов посмотрел в два черных круга, и почему-то ему стало не по себе».

После размышлений этих двоих становится окончательно понятно: не герои повести характеризуют «Быка», а сам он их характеризует. И, будучи привязаны к нему, размышления о добре и зле теряют отвлеченность, становятся яркими, как краски этой картины. В этом состоит притягательность «Быка», его загадка.

Она посильнее, чем головокружительная детективная загадка повести Олега Кашина. И именно она, загадка искусства, составляет главную прелесть этой повести.