№ 341

ТАТЬЯНА СОТНИКОВА (АННА БЕРСЕНЕВА)

МОЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ ПРЕМИЯ ПО СРЕДАМ

№ 341

ГЕНЕТИЧЕСКАЯ СМЕЛОСТЬ НАЧИНАТЬ С НУЛЯ

Книга Андрея Эзерина «Ген мигранта. Начало. Письма друзьям» (Minsk-Warszawa: Издательство Skarynyćy. 2026) уже названием своим как будто специально демонстрирует актуальность темы. На самом деле появилась она самым естественным образом: ее автор, белорусский журналист, издатель и медиа-менеджер, уехал из Минска после восстания 2020 года и убедился, что психологические проблемы, возникающие у человека, эмиграция которого пришлась на возраст 45+, не менее, а более существенны, чем все его бытовые проблемы вместе взятые.

Исход из России, начавшийся в 2022 году, лишь подтверждает это понимание. Удивительно, что вот такое — книгой — обозначение этой проблемы появляется только сейчас. И отрадно, что обозначение это сделано умно, системно. При наличии в этой книге множества историй из жизни, она не является собранием баек. При отлично структурированной рефлексии — не уводит в наукообразные дебри. Автор пишет о насущном и пишет так, как может это делать человек, чей разум и образование обогащены личным опытом.

Одна из описанных в книге «Ген мигранта» бытовых историй произошла непосредственно с автором. Случайно зайдя в винтажный магазинчик в балтийском городе своей новой жизни, он увидел на одной из полок шелковую бабочку цвета фуксии. В прежней своей жизни ему и в голову не пришло бы надеть такую, теперь же, сам не понимая зачем, примерил ее.

«В отражении стоял немолодой мужчина со вспышкой самоиронии на шее. Внутри заскрипело: «Ой, да не смеши, не в твоём возрасте…». «Вот именно в моём!» — огрызнулся я и двинулся к кассе. В понедельник вышел из дома в бабочке, с чувством человека, испытывающего гравитацию заново. Первым отреагировал бариста в любимой кофейне — искренне улыбнулся: «А вам подходит, классная штука». Строгая коллега удивлённо приподняла бровь. Стажёрка, обычно не замечающая меня, притормозила: «Ух, где взяли?». И этот простой вопрос прозвучал как признание: меня увидели. Мой «Эффект бабочки» — вообще не про моду. Это стратегия маленького, но принципиального вызова, жест, возвращающий тебе собственный характер (или формирующий новые черты). Это один штрих, который заставляет мир остановиться и рассмотреть вас внимательно, выдернуть из рутины привычного восприятия. Это акт мягкого, но настойчивого самоназначения. Главная задача — встряхнуть восприятие окружающих, привыкших видеть в вас «человека солидных лет».

Вообще-то такая встряска любому закисающему внутри себя «человеку солидных лет» весьма полезна. Но для эмигранта ее польза возрастает многократно, а то и становится жизнеопределяющей.

И эта история, и многие другие являются в книге способом разложить по полочкам, систематизировать то, что кажется состоящим из разрозненных событий и неясных ощущений.

Так происходит с размышлениями о ностальгии. Не многие знают, что этот термин пришел в повседневность отнюдь не из поэзии, а из медицины. Его придумал в XVII веке молодой швейцарский врач Иоганнес Хофер, сложив два греческих слова: «возвращение домой» и «боль». Оно обозначало состояние, которое он именно как врач диагностировал у швейцарских солдат-наемников. В XVIII веке в бесконечно воевавшей тогда Европе фиксировались эпидемии этой болезни. Неизвестно, какое лекарство было найдено от нее тогда — Андрей Эзерин предлагает личный рецепт:

«Что с этим делать? Прежде всего — разрешить себе скучать. По той самой обшарпанной лавочке у подъезда. Или по жёлтым вазам на главном проспекте родного города. В этом нет слабости, это — часть вашей личной истории, вашей памяти. А потом — попробуйте сознательно, активно коллекционировать новое. Внимательно и вдумчиво. Перед вами не стоит задача забыть прошлое (это невозможно), важная цель — вплести новые впечатления в ткань нынешней жизни. И тогда острая, режущая боль от расставания с прошлым постепенно сменится спокойным, мудрым знанием: жизнь продолжается. Мир не рухнул. Просто его горизонт расширился, стал объёмнее».

До тех пор же, пока это осознание не пришло (а что оно придет, автор не сомневается — проверено), Андрей Эзерин считает возможным и необходимым использовать все подпорки, которые помогут продержаться в то время, которое он называет «состоянием выживания». (Хотя нет, не все — алкоголь в этом смысле исключается: не поможет, это тоже проверено). В состоянии выживания не время выходить из круга земляков. В нем также надо сознательно устраивать для себя островки стабильности в виде занятий, которые приносят радость и облегчение — кулинарии, фотографии, садоводства, ремонта старых часов, вязания, рисования, пения в хоре, танцев. Все это перестает быть обычным хобби, а становится важнейшим жизненным занятием.

Но как понять, что это состояние окончено?

«Момент, когда ты впервые чувствуешь, что можешь существовать в новом обществе без постоянной оглядки на «своих», и есть тот тихий, почти незаметный знак. Состояние выживания выполнило свою миссию, поддержав тебя в самый уязвимый период, и теперь твоё новое «я», пусть еще не до конца отстроенное, уже способно действовать самостоятельно, дышать полной грудью и строить новые мосты вместо того, чтобы сидеть в старых убежищах. Я читал, что на этап “лесов” в среднем уходит от двух до пяти лет, но внутренняя трансформация будет продолжаться ещё много лет. В конце концов, стратегическая цель — новое «я», которое перестаёт метаться между состояниями и начинает жить в слиянии «здесь и сейчас». Тогда и можно обрести душевный покой. Это куда сложнее, чем получить новый паспорт».

Андрей Эзерин замечает, как меняются все представления, которые сложились у эмигранта за его немаленькую прежнюю жизнь. Зависть, например, перестает восприниматься как чувство исключительно отрицательное — к ней, по его наблюдениям, стоит относиться «даже с определённым пиететом — как к древнему, проверенному временем инструменту выживания. Превратить разрушительный яд в топливо. В этом, как мне кажется, и заключается главный лайфхак зрелого человека: признать природу древнего инстинкта и сознательно заставить его работать на себя, на своё развитие».

Этот лайфхак опять-таки работает для человека вообще, не обязательно эмигранта. Но человеку, которому надо начинать с нуля, когда его ровесники уже на покой собираются, он дает особенно много.

Кстати, о покое. Представление о нем эмиграция ломает напрочь.

«Нас, поколение бэби-бумеров и иксов, направляли по чёткому маршруту: институт, работа, семья. К пятидесяти — старт плавного выхода «на пенсию». Миссия выполнена. Дальше — отдых, дача, спокойный (если повезёт) закат. Но современный мир решительно сломал этот сценарий. Оказалось, что в сорок пять, пятьдесят, шестьдесят жизнь не заканчивается, а начинается новый, порой ещё более насыщенный сезон. И самый жестокий тюремщик, который мешает это понять и принять, живёт не снаружи, а глубоко внутри нас. Его зовут Стереотип. Он своим тусклым голосом наговаривает привычные, знакомые фразы из прошлого: «тебе уже поздно», «это не для нашего возраста», «да не смеши ты людей». И мы сами, по старой привычке, послушно вешаем на себя эти вериги. Вот она, коварная ловушка: не годы лишают нас шансов и возможностей, а слепая, безоговорочная вера в устаревший, навязанный сценарий. Мы сами добровольно хороним свою гибкость, любознательность и потом виним в этом абстрактный «возраст». Выход — в осознании, что старый, чужой план закончился. Его больше нет. И теперь только мы сами являемся авторами нового сценария. Важно ловить себя на мысли «Мне уже поздно» и решительно отменять её, как неверную команду. Новые вызовы — будь то переезд в другую страну, изучение языка с нуля или смена профессии — являются самым полезным тренажёром для мозга и нашего эмоционального сердца. Это и есть то самое «дополнительное время» для нового, осмысленного рывка вперёд».

Если кто-то скажет, что эта мысль, это осознание — лишь способ убедить себя в том, что ты ничего не потерял, когда решительно оставил страну, жить в которой больше не считал для себя возможным, — этот «кто-то» совсем не знает жизни.

Книга «Ген мигранта» насыщает необходимейшей (не только эмигранту, но ему особенным образом) информацией незаметно, но полноценно. Андрей Эзерин рассказывает, что такое число Данбара (биологически ограниченное количество связей), какова методика освоения чужих культурных кодов… И наконец задает читателю простой вопрос: а откуда, собственно, взялись ваши предки? Не дедушка и прадедушка, а более далекие? Ответом на этот вопрос будет понимание, что никто из них не материализовался на родимом берегу из воздуха — каждый когда-нибудь откуда-нибудь пришел.

«Наша оседлость — это лишь краткий эпизод в долгой истории странствий. Ваша прабабушка действительно могла прожить всю жизнь, ни разу не покинув родную деревню. Но её далёкие предки пересекали горные хребты, моря и пустыни. И вместе с семейными рецептами борща и навыками вышивания они передали нам нечто куда более ценное — генетическую смелость начинать с нуля там, где это необходимо для выживания. Когда вас накроет волна неопределённости, прислушайтесь к себе. Ваша ДНК терпеливо напоминает: у вас есть все необходимые силы, чтобы преодолеть любое испытание. Потому что вы — прямой потомок тех, кто уже делал это тысячи раз. Вы не первый, кто прошёл этот путь. Вы — продолжение этого пути. Просто пришло ваше время».

И это та правда, которая наполняет книгу «Ген мигранта» не только практическим, но и высоким смыслом. Беспокоиться, не переполнена ли она патетикой, при этом не надо: Андрей Эзерин — автор мудрый в самом лучшем смысле этого слова. Его понимание жизни отличается тонкостью, глубиной и той точностью, которую дает только способность мыслить парадоксально. О чем блестяще свидетельствует история о бабушке же, которой он свою книгу завершает:

«Иногда я достаю и перечитываю письма бабушки. Любимое о том, что я должен обязательно закончить музыкальную школу, как это важно для меня и как я пожалею, когда вырасту, если брошу. Да, бабуля, я очень рад, что послушался тебя. Я не стал музыкантом, но зато научился доводить дело до конца. Твои советы работают до сих пор».