№ 332

Татьяна Сотникова (Анна Берсенева)

МОЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ ПРЕМИЯ ПО СРЕДАМ

№ 332

БИТВА, В КОТОРОЙ НЕЛЬЗЯ СДАВАТЬСЯ

Книга американской журналистки и писательницы Энн Эпплбаум «Корпорация «Автократия» (Вильнюс: One Book Publishing. 2025. Перевод с английского Варвары Бабицкой), вероятно, повернет сознание многих читателей. Не перевернет, а именно повернет — заставит под новым углом увидеть то, что может представляться хаосом, охватившим общества по всему миру. Энн Эпплбаум не является сторонницей теории заговора, и не в силу конспирологического мышления она называет диктаторов, возглавляющих ряд стран, которые объединены «не идеологией, а коррупцией, технологиями современной пропаганды и желанием править без сдержек и противовесов, без независимых судов, без оппозиции и прозрачности», — именно корпорацией

Конечно, в первую очередь (после, может быть, непристойной роскоши, которую диктаторы сознательно выставляют напоказ) привлекают внимание черты стиля управления, принятого в этой корпорации. Вроде того, например, что «когда-то вождей Советского Союза, самой могущественной автократии второй половины XX века, глубоко заботило, как их воспринимают в мире. Они рьяно пропагандировали превосходство своей политической системы и возражали, когда её критиковали. Они, по крайней мере на словах, поддерживали систему норм и договоров, созданную после Второй мировой войны, — риторику о всеобщих правах человека, военных законах и верховенстве права в целом. Сегодня членам Autocracy, Inc. уже всё равно, кто и как критикует их страны».

Но гораздо важнее другое наблюдение, сделанное в этой книге — то самое, которое и дает новый угол зрения на якобы мировой хаос: сами по себе национальные диктатуры изменились мало (Энн Эпплбаум получила Пулитцеровскую премию за книгу «Гулаг», так что она знает, о чем говорит), но, объединившись в Autocracy, Inc., они произвели радикальные изменения в демократическом мире. В этом заключается главная опасность современной ситуации.

Почему имела такой успех теория Фрэнсиса Фукуямы в его эссе 1989 года «Конец истории?» — о полной и окончательной победе либеральной демократии? Да потому, пишет Эпплбаум, что «она описывала непосредственный опыт обычных людей». Действительно, с точки зрения нормального человека, что может быть лучше, чем свободно перемещаться по миру, свободно же торговать, развивать свои страны в сотрудничестве с другими? Все это сделала возможным демократическая форма правления. Страны, в которых она утвердилась, дорого за это заплатили и предложили плоды своего опыта человечеству, которое, как они предполагали, наконец созрело для того, чтобы оценить такое благо.

Это не было пустым прекраснодушием. После падения Берлинской стены немцы верили, что торговля и дипломатия помогут нормализовать отношения между Россией и Европой. Все социологические исследования (тогда еще честные) в России времен перестройки тоже показывали: большинство населения верило, что страна может измениться, никто не испытывал тоски по диктатуре, все считали абсолютно необходимой возможность свободно выражать свое мнение.

В этой книге Энн Эпплбаум не пишет о том, какие именно ошибки российских реформаторов привели к возникновению в этой стране полномасштабной автократической клептократии. Ошибки ей известны, но в данном случае в фокусе ее внимания находятся не они.

«Этот проект был запущен гораздо раньше, чем многим казалось. Первый проблеск его идеи возник, вероятно, в дрезденской штаб-квартире КГБ, где Путин служил в 1980-х годах и где команды КГБ и Штази уже создавали свою сеть шпионов, конспиративных квартир и секретных банковских счетов. <…> Политическая система, которая в конечном счёте стала путинской Россией, была продуктом двух миров: кругов КГБ с их многолетним опытом отмывания денег, наработанным за годы финансирования террористов и «спящих агентов», с одной стороны, и столь же циничной, аморальной сферы международных финансов — с другой».

Самая впечатляющая часть книги Энн Эпплбаум посвящена методам, которыми Autocracy, Inc. овладевает умами людей. «Мир, в котором автократии совместными усилиями удерживают власть, внедряют свою систему и вредят демократиям, — это не далёкая антиутопия: мы живём в нём прямо сейчас».

«Офисы «Синьхуа» и RT в Африке, а также Telesur и PressTV производят сюжеты, слоганы, мемы и нарративы, пропагандирующие мировоззрение Autocracy, Inc. Затем настоящие и подставные сети во многих странах всё это распространяют и приумножают, переводят на другие языки и адаптируют к местным рынкам. Большинство таких материалов не отличаются изысканностью, зато и стоят недорого. Политики, «эксперты» и медиагруппы, которые их используют, могут быть и реальными, и фейковыми. Последние иногда скрывают своих собственников, пользуясь теми же податливыми законами, что и клептократический бизнес, — только они отмывают не деньги, а информацию. Их цель — распространить те же нарративы, которые автократы используют у себя в странах, увязать демократию с вырождением и хаосом, подорвать её институты, очернить не только борцов за демократию, но и саму систему. <…> Автократии следят за поражениями и победами друг друга, согласовывая свои действия, чтобы создать максимальный хаос. <…> Современные автократы серьёзно относятся к информации. Они понимают, как важно не только контролировать умы внутри своей страны, но и влиять на общественное мнение по всему миру. <…> По всем этим причинам демократические страны должны думать о борьбе за свободу не как о соревновании с конкретными автократиями и уж точно не как о «войне с Китаем», а как о войне с автократическим образом действий, где бы мы с ним ни столкнулись: в России, в Китае, в Европе, в США».

Картина складывается настолько зловещая, что желание опустить руки в борьбе с этим спрутом выглядит вполне естественным. После Второй мировой войны в демократическом мире возникло представление, что существует некий рынок идей и правдивая информация всегда победит на нем так же, как на рынке побеждает лучший товар. Но современная действительность, причем в считаные годы, если не месяцы даже, отчетливо показала иное…

«Никакого рынка идей не существует, во всяком случае свободного. Наоборот: некоторые идеи искусственно продвигались с помощью кампаний по дезинформации, с помощью огромных вложений в социальные сети, чьи алгоритмы способствуют распространению контента, давящего на эмоции и разжигающего рознь; часть алгоритмов была, возможно, разработана для продвижения российских или китайских нарративов. Впервые столкнувшись внутри собственных обществ с российской дезинформацией, мы вообразили, что сможем победить её без специальных усилий — хватит наших обычных форм коммуникации. Но никто из исследователей автократической пропаганды не считает, что достаточно проверять факты или быстро реагировать на ложь. К моменту, когда будут внесены поправки, она уже облетит весь мир. Наши старые модели не учитывали того печального факта, что многие люди стремятся к дезинформации. Их привлекают теории заговора, и они вовсе не обязательно ищут достоверные новости».

Мысли, которые возникают при осознании всего этого, очень мягко было бы назвать пессимистическими. Autocracy, Inc. обладает такими колоссальными ресурсами и такой феноменальной слаженностью, что представляется неодолимой. Но, не выражая бодренького оптимизма, Энн Эпплбаум задает простые вопросы: ну и что? какой вывод должны сделать для себя люди, обладающие известной интеллектуальной, а главное, моральной стойкостью — встроиться в автократический мир на его условиях?

Ее это не только не впечатляет, но и не кажется руководством к действию.

Энн Эпплбаум обозначает лишь некоторые направления борьбы с этой чумой: честное признание самим себе, что отмывание информации превратилось в эпидемию, разоблачение лжи в каждом случае, когда это возможно, умелая конкуренция с автократами в продвижении собственных ценностей, «обширные, мощные, целеустремлённые коалиции — всё ещё единственное, что демократический мир может противопоставить влиянию автократической пропаганды и автократической коррупции».

Ничего другого просто не остается. Эта та битва, в которой нельзя сдаться, потому что иначе изменится твоя личная человеческая природа.

«Либерального миропорядка больше нет, и стремление создать его уже не кажется реалистичным. Но остаются либеральные общества, открытые и свободные страны, которые дают людям больше шансов на продуктивную жизнь, чем закрытые диктатуры. Они далеки от идеала, у них есть серьёзные недостатки, глубокие разногласия и ужасные исторические шрамы. Тем важнее их защищать и оберегать. За всю историю человечества их было очень мало; многие просуществовали недолго и потерпели крах. Их можно разрушить и снаружи, и изнутри, посредством раскола и демагогии. Но их можно и спасти — только если мы, их жители, готовы приложить к этому усилия».