Сергей Миляев Интервью

Наш собеседник — Сергей Миляев (Россия).

РАЖ: «Если выпало в империи родиться, надо жить в провинции у моря» (Иосиф Бродский). Получилось, даже и не пытался или совпало?

С.М.: Вся моя не очень короткая и к счастью крутая на события жизнь навсегда связана с провинцией, так уж мне по судьбе карта легла. Родился в Усть-Каменогорске, потом жил в Барнауле, Ленинграде, Москве, Нью-Йорке, а теперь жду лучших времен во Владимире, — типа древней столице Руси, где местные говорят «без пять десять», «взад-назад» и далее по списку. В зрелой юности учился и жил в Питере, это мой самый любимый город советской империи, но жить там не смог из-за мерзкой погоды и вытекающего из этого небесного мрака депрессняка «а-ля достоевщина». Я — южный человек, солнце дает мне драйв и эмоции, силы и творческие всплески.

РАЖ: «Не выходи из комнаты, не совершай ошибки…» (Иосиф Бродский) И вот каждый для себя решает — так и сидеть взаперти, или все же совершить ошибку. И ошибка ли то? А может даже и сомнений не было — делать или не делать?

С.М.: Если это о внутренней эмиграции, то я не отношу себя к гражданам, кто пытается отсидеться, переждать, прикинуть кое-что к носу. Мои движения на культурном поприще всегда имеют внутренний смысл, а самое главное настроены исключительно на позитив и созидание. Разрушителей в этом несчастном государстве всегда перебор, как и проплаченных сегодня и брызжущих слюной пропагандистов. Хотя основы мира и человечества — доброе сердце и созидание! Злоба никого ещё не довела до положительных результатов, вне зависимости от объёма мозга, профессии, месте проживания и так далее. Конечно, добро должно быть с кулаками, но если мне хочется врезать по морде каждому второму современнику, то это уже не ко мне вопрос, а прямиком к тем, кто рулит сегодня политикой, деньгами, тендерами, откатами и прочими инструментами современной жизни в России. Заблудшее государство, неправильное… И никакое оно не великое, судя по вечной опричнине, страху в простолюдинах и минимуму реальных достижений. Я бы вообще убрал это вредное словечко из лексикона, оно ничего кроме понтов и пафоса в себе не несёт. А о страхе — отдельный разговор. Почти все боятся, что однажды совершат непростительную ошибку, потеряют работу, кусок хлеба, станут никем и ничем. Ничего удивительного. Жизнь в нашем государстве — это постоянный страх и тормоза. Думаете, я не боюсь, что получу просто так, из-за неразумного государства, продажного суда и соседа-стукача лет 10 тюряги — просто за то, что я свободный человек, ничего не боюсь, говорю и пишу открыто все, о чем думаю? Боюсь, конечно. Поэтому я все чаще молчу. Или пишу в стол, как и многие наши неравнодушные предки.

РАЖ: У Ивана Тургенева я как-то встретил фразу: «Принципов вообще нет — а есть ощущения. Всё от них зависит». Как-то все это очень по-человечески, без присущего российскому человеку морального снобизма. Или не согласен?

С.М.: Не уверен, что, если бы Тургенев жил в наше время, я бы хотел с ним выпить и закусить, до утра говорить по душам на моей кухне. Не мой писатель, сорри, как-то не срослось. Много соплей, сентиментальности, лишних красивых слов, да и концепции блуждающие, если он такое написал про принципы и ощущения. Видимо, его сильно ранило то, что его отец трахал девушку, в которую он был влюблен, это сломает любого. А если серьезно по сути вопроса, то сами по себе ощущения есть даже у тупоголового контрактника СВО и его закредитованной жены, а вот принципы и крепкий стержень — далеко не у всех людей даже с верхним образованием. Это Россия, страна сплошных потрясений и обломов. Но я очень рад за Ивана Сергеевича, что он имел деньги и возможность бывать часто за границей. В прошлых веках в этом не было особых проблем, а вот сегодня этой прихоти лишены многие мои сограждане, особенно после ввода санкций и нового опускания железного занавеса. А тут еще эти споры по поводу того кто прав — тот, кто уехал после февраля 2022 года или тот, кто остался. Скажу о себе: я уже жил некоторое время за бугром в столице мира городе Нью-Йорке. И даже книгу написал о моей не очень долгой жизни там. Хотел бы еще и в Лондоне пожить, и в Сиднее с Йоханнесбургом, но куда мне без моего русского языка, да еще в моем возрасте с пенсией 160 долларов? И таких как я в нашей необъятной стране миллионы — уехали бы, оптимистично дожидаясь в Риге или Вильнюсе «новую Россию будущего», да реальные обстоятельства жизни не пускают, забота о любимых и близких, могилы предков и т.д. Но скажу честно: если бы мне реально грозила тюряга, свалил бы за три часа из этого ада — «переждать». Например, на мою малую родину в Казахстан. И не испытывал бы по этому поводу никаких угрызений совести и комплексов. Внутренне я всегда был и остаюсь человеком мира плюс либертарианцем. Потому что свобода внутри меня — главная моя сущность и принцип. Остальное — ощущения.

РАЖ: В свое время, еще до поступления в университет, я, читая «Клима Самгина» Горького наткнулся на шикарную, перевернувшую меня тогда фразу: «А был ли мальчик? А может мальчика-то и не было?» Вообще-то классик, как нам потом в университете объяснили, имел в виду совсем другое, но я прочитал по-своему и начал сомневаться. Не во всем и не всегда, но все же… Что-то такое было в твоей жизни?

С.М.: Постоянно, почти каждый день. А ваш Максим Горький, он же Пешков, он же Иегудиил Хламида — тоже не мой любимый автор советской литературы, большевистской лажи и лжи. Хитрый был чувак, любил комфорт и красивую жизнь, не гнушался мелкими, да и крупными пакостями, Сталину прислуживал без зазрения совести, особенно когда восхвалял рабский труд заключенных на «великих» стройках. Видите, опять это вредное слово вылезло из глубин подсознания. Вычеркиваем его за ненадобностью. И вот что удивительно: когда я учился в Питере на режиссера, и наши педагоги задумали ставить шоу по книгам Брежнева, я каждый день выходил из метро на станции «Горьковская», проходил мимо его дома с мемориальной доской и даже как-то собирался зайти в квартиру его имени на Кронверкском проспекте, но вспомнив тупую «Песнь о Буревестнике», резко передумал. Но вернемся к фразе «а был ли мальчик?». Был, конечно, иначе бы фразы не было. А еще в Питере рос когда-то мелкий бездарный и трусливый троечник с бесцветным взором, затаивший обиду на весь мир. И этому миру он сейчас угрожает атомной бомбой. И половина страны по тупости своей и в отсутствие объективной информации считает этого карлика «великим». Хотя нет, уже далеко не половина. Потому что многие наконец-то начали понимать «великие обманы» этого мальчика и его вертикалей. Да и сотни тысяч могил контрактников с военными флагами по всей стране говорят сами за себя. Но, увы, наш народ безмолвствует. И это уже не пресловутый русский пофигизм, а клиническая картина полной деградации общества.

РАЖ: «Быть или не быть?» (Вильям Шекспир) Ну, наверное, быть, это вроде как естественно. Но если надо или захотелось что-то кардинально менять, то когда? В зависимости от обстоятельств или в каком-то определенном возрасте? И что важнее — цель или просто жить в кайф по мере возможности?

С.М.: Быть и жить в кайф — однозначно! Я знаю многих мрачноватых людей, у кого улыбка на лице появляется не чаще одного раза в год. Считаю это странным. А вы так не считаете? Да, они все серьезные люди, с неплохо оплачиваемой земной профессией, ходят в серых и черных тонах, читают и чтят Кафку с Хайдеггером, режиссеров типа венгра Белла Тарра, слушают арт-рок семидесятих, но у них всегда какие-то несчастные тусклые лица. Я бы даже сказал, что маски. Это чисто российская привычка — не показывать свои эмоции, держать себя в рамках, не дурачиться и не казаться глупым. Недавно я не выдержал и одному из них сказал при встрече: «Веселись, чувак, да и спасешься!». Он посмотрел на меня внимательным долгим взглядом и… улыбнулся. Но всем нам, конечно, сегодня не до улыбок. Времена жуткие и беспросветные, у многих не выдерживают нервы, вот и на заправках теперь драки из-за бензина, и цены на еду растут каждый день. Да уж, дела в России обстоят все хуже и хуже. Но в телевизоре мелькают одни только «положительные» ньюз. Страна врунов и ворюг, если смотреть на нее с высоты полета аиста или беспилотника.

РАЖ: Все, с кем мы планируем разговаривать, родились в империи. Назовем ее Россия, вроде так будет фактически правильно. Тютчевское «умом Россию не понять» — это о чем, с твоей точки зрения? У нее и вправду особенная стать или это просто тот самый мальчик, которого не было?

С.М.: Чтобы умом понять Россию, нужно этот ум иметь. Роскошь по сегодняшним итогам правления одного неумного чувака. Культура и образование в жопе, говоря по-французски. В этом ноябре исполнилось бы ровно двадцать лет, как я пришел в среднюю школу с предложением устроить там репетиционную базу. За деньги, само собой, аренда бесплатной не бывает. Тогда эта школа позиционировала себя как «школа с углубленным изучением искусств», и директор была вполне адекватная женщина. Короче, они меня впустили. И мы начали строить студию звукозаписи и репетиционную точку. Я взял кучу кредитов, сделали все «по фирме». Там же я потом открыл Владимирскую киношколу, и через нее прошли за двенадцать лет более 500 человек, некоторые из них, самые талантливые и трудоспособные, сейчас работают в профессии: актерами, режиссерами, монтажерами, операторами. За эти почти двадцать лет я пережил пятерых директоров. И с каждым годом школа все больше превращалась в лагерь строгого режима: с будками, металлоискателями и злобными вертухаями на входе. При том, что дети с каждым годом умнее и лучше не становятся, это очевидный факт. Патриотическое воспитание — теперь основной школьный предмет. И уже есть свои результаты этого «великого» эксперимента имени дядюшки В.: в одной из школ Владимира дети на линейке топтали американский, украинский и израильский флаги. Планово топтали, под аплодисменты всего педагогического состава. Как говорится, без комментариев.

РАЖ: «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется. И нам сочувствие дается, как нам дается благодать». Наше слово и вправду отзовется, или нам благодать дадут по праву рождения в российской империи? Или наше рождение — это и есть та самая благодать?

С.М.: Ох уж то слово, что отзовется! Добрая половина моих творческих друзей за последние пять лет сдулись или спились. Особенно режиссеры, им особенно тяжко. Поэтам и прозаикам полегче, но многие жалуются на то, что им не о чем писать, ибо реальность ноне уж больно не поэтичная и не литературная. Я и сам последние пять лет, после февраля 2022 года, почти не пишу стихи, на душе слишком тревожно. Прозу пишу, но медленно и почти все в стол. Кино снимаю, но тоже очень медленно, с напрягами из-за отсутствия денег и спонсоров, не надеясь на то, что фильм мой когда-нибудь покажут в российском зале. Этим летом досниму свой новый артхаусный игровой фильм «Дорога для одного». Осталось снять несколько сцен и потом плотно засесть на несколько месяцев с монтажером. Думаю к ноябрю-декабрю закончить. Но вы спросили о слове, которое отзовется. Конечно, однажды отзовется! А вот тема «по праву рождения» — тут вопрос сложный. Уверен: если бы я родился в каком-нибудь Лондоне или Нью-Йорке, имея ту же самую голову, чувства с ощущениями и творческие возможности — реальных заслуг моих было бы куда больше, чем на территории бывшего СССР. Мы же в России постоянно что-то преодолеваем! А жизнь через препятствия — не самый лучший вариант для творян. Внутренняя свобода тоже не всем дана. И если на театре имеет место «жизнь в предлагаемых обстоятельствах», то жизнь в России — тупо в обстоятельствах реальности. Такие дела. А теперь я пойду и выпью водки.