Предисловие от издателя
В 2025 году исполнилось двадцать три года с момента выхода в свет рок-поэмы «Петушки-Манхэттен». Изданная тиражом в три тысячи экземпляров, книга распродана давно и прочно, в свободном доступе ее нет ни в бумажном, ни в электронном виде. Одного этого было бы достаточно, чтобы задуматься о переиздании. Но, наверное, кроме прагматических должны быть причины и другого порядка?
Как по мне, они точно есть. И не только литературоцентричного свойства.
Если мы на пару минут перенесемся в конец девяностых, когда казалось, что все гнусное и подлое («обман, нищета, террор, быдло, бандитизм и грязное стекло в тамбурах электричек»[1]) наконец-то проходит, и страна выбирается к свету, то с грустью осозна́ем: все было с точностью до наоборот. В 1999-ом под знаменитое ельцинское: «Я устал, я ухожу» вместе с президентом ушло в никуда время. То самое, которого мы так ждали, и о котором так пеклись, ушло время нашей надежды. За двадцать пять прошедших лет из нас успешно вначале вытравили, а там уж напоследок и напалмом выжгли то, что было естественным, а потому казалось незыблемым: наше право. Не на что-то конкретное, а вообще. В итоге нам не оставили даже права оставаться человеком в своей стране. Сейчас за это право надо платить либо жизнью, либо, в лучшем случае, свободой.
А глотнуть чуть-чуть свободы все же хочется, пусть и немного прогорклой от времени. Пусть хотя бы в виде необязательной для большинства, но необходимой для немногих ностальгии по утерянным возможностям. Переформатироваться-то все равно придется, так почему бы не использовать для анализа достойную литературу?
Удивительным образом всё то, что некоторые критики рок-поэмы сочли по ее выходу недостатками, через время видится несомненными достоинствами.
Герой: пьяница, самовлюбленный интеллигент, рок-музыкант, бабник, неудачливый бизнесмен. И — человек совести, умудряющийся, что и по тем временам было удивительно, не врать. Не берущий чужого, не сдающий близкого и дальнего, не отвратительный. Иногда, особенно с женщинами, мерзавец, но никогда не подлец. Не герой вашего романа, скажете вы? Увольте, еще какой герой… Особенно с сегодняшних постпацифистских высот. Особенно в сравнении с тем героем, которого нам сватает современная жизнь. Поэтому «окунемся» в него без стойкого чувства брезгливости и предубеждения. Примем его за точку отсчета, точнее так — за точку роста.
Сюжет: герой едет из города Петушки, что на владимирщине, в Москву, что в Кремле (во времена написания читалось — что в России, но времена меняются, теперь так). Попутно вспоминает, как сбежал в Америку, а потом вернулся. Не пожилось и там. Нашему человеку везде плохо.
«Вашему человеку», — иронично поправит иной читатель-патриот. Ну, с тонкостью оценок у русского патриота всегда было всё в порядке, русский патриот не приемлет ничего негативного по отношению к русскому миру и русским скрепам, русский патриот по сути своей великий оптимист. Но поскольку переформатироваться придется и русскому патриоту тоже (тут либо выжить, либо помереть, а помирать русский патриот не хочет априори), то придется принять правила игры. Их несколько: поверить автору, что все было именно так, как рассказано; принять во внимание, что была возможность все исправить; согласиться, что такая возможность снова появилась — сейчас, как бы странно это ни казалось.
И, да, форма. Рок-поэма «Петушки-Манхэттен» (слава удачным названиям, всегда считал и продолжаю считать удачный заголовок — статьи, репортажа, в конце концов книги — половиной дела) — это по сути монолог автора, который одновременно и диалог. Из названия понятно, кого взял автор в собеседники: безуспешно отправляемого нынешней масс-культурой в забытье певца русской действительности Венедикта Ерофеева, автора поэмы «Москва-Петушки». Безуспешно, ибо имя Венечки сродни именам Цоя, Высоцкого или Леннона; оно нетленно и живо до поры, покуда последний на Земле интеллигент, помирая, не в состоянии будет воспроизвести самую великую фразу, произнесенную русским человеком: «И немедленно выпил».
Конечно же, продвинутый читатель до зевоты зануден, продвинутого читателя водкой не пои, дай прошипеть в ухо рецензенту зловредное слово «эпигонство». Оно, пожалуй, еще более обидное, чем графоманство (сим прозвищем кого только из великих не награждали). Но позвольте уж высказать свое «фи» продвинутому читателю: эпигонства в книге нет. Есть связь времен, поколений, связь духовная и литературная. Степень вольности, граничащей с панибратством, которую допускает герой Сергея Миляева при общении с Венечкой, несколько, конечно, раздражает продвинутого читателя, но более чем объяснима. Веня одновременно выполняет в тексте две роли: альтер эго автора внутри текста, и собственно сам автор вне его как культурологическая матрица. Прием не новый, еще шекспировский Гамлет получил от автора право задавать вопросы тени собственного отца: изящный вариант для продвижения не сюжета даже, а идеи произведения.
Мне повезло, автор в свое время книгу мне подарил.
Издательство «Дикси Пресс» дарит своему читателю возможность познакомиться с хорошим текстом, образчиком настоящей большой литературы.
Леонид Кузнецов
[1] Евгений Из «Сивушные экзерсисы»
Купить:
Бумажный вариант (Европа, Северная и Южная Америка) — www.lulu.com/shop/сергей-миляев-and-дикси-пресс/петушки-манхэттен/paperback/product-4588kk2.html?q=Петушки+-+Манхэттен+Миляев&page=1&pageSize=4
Бумажный вариант (Казахстан, Россия) — заказ на amirraghev@proton.me или konkurs_newwriters@mail.ru
Электронный вариант (PDF, epub) — payhip.com/Stroka
RAGH 