«ИСХОД» Попытка анализа
В аннотации к изданию 1991 года «Исход» отрекомендован был приключенческой литературой. Учитывая время, понятно — могли обзывать как угодно, имя для широкого читательского круга было не то чтобы очень известное, требовалось привлечь внимание, поэтому сошлись на том, что — приключение.
На самом деле перед нами роман, конечно же, остросюжетный, но при этом качественно исполненный, многоплановый, психологически выстроенный. Я поначалу было даже прочел его как роман-трансгрессия. «Исход» — это вербально зафиксированное движение: поступательно-волновое, плавное и рваное, корпускулярное и медитативное. И язык соответствующий: то тягучий, с омутами длиннот и невероятным количеством уточнений, искусственно утяжеленный, то четкий и быстрый, как воинская команда. И сюжет — пустыня, а в ней лихой человек, куда-то и зачем-то ведущий своих соплеменников с разной степенью удачливости всего этого предприятия.
Предполагается, что автор знал, что делал. Предполагается, что и мы можем попробовать догадаться: почему это и зачем это.
Писаться все это начало в 1967-ом. Напомним, на минуточку, в журнале «Москва» в одиннадцатом номере за 1966-ой появилась первая часть «Мастера и Маргариты». Откуда ноги растут, я даже у автора не особо и интересовался; понятно же, что если бы не было Михаила Булгакова и его романа в романе про Иешуа и Пилата, то рискнуть тратить время на сугубо запретную тему не было никакого смысла. А тут на тебе — такое и напечатали. Значит, шансы есть…
«Исход» — это именно про то самое, когда сорок лет по пустыне. Про богоизбранность. Или, если еще конкретней, на право на эту самую богоизбранность. Вот вроде бы автор не мог не понимать, что про ЭТО в стране с названием СССР никто ничего никогда не опубликует. Но вот же, журнал…
Представим молодого геолога. Скажем, ему двадцать пять, и он совсем недавно окончил институт. Скажем, в Каракумах он ищет что-то важное для страны. И, мотаясь по этим черным пескам, совсем не видит берегов. Потому что пред ним вечность, и позади него вечность, и только что-то очень большое и дерзкое должно смутить покой этих мест. Этих, или похожих. И, скажем, он увлечен историей. И еще этот молодой геолог чрезвычайно одарен литературно. Последнее замечание — не предположение, это факт зафиксированный.
«Марк Наумов — явление незаурядное, но до сих пор не открытое, как Америка до появления кораблей Колумба», — Юрий Нагибин.
Мэтр легко раздавал авансы? Не думаю…
Первый опубликованный текст — рассказ «Засада» («Юность», 1979 г. №2).
А второй уже в перестройку. Роман «Исход». 1991 год.
Но вернемся к молодому геологу. Хотелось в литературу, и надо было рисковать. И был уже кое-какой опыт, понимание этой самой вечности, когда о чем-то маленьком писать еще рано, а об огромном уже пора.
История Исхода — это не история блуждания во времени и пространстве, это даже не история обретения самоидентификации, это этимология права назначить себя великим, и народ свой великим, и своего бога великим. Это история про право на избранность.
Сегодня это опять звучит угрожающе.
Кстати, так таки про ЭТО еще никто тогда в СССР не писал? Бросьте, именно про это вся приличная советская литература: от «Разгрома» Фадеева до «Котлована» Платонова. С нашей российской (которая вовсе не библейская) посконной «богоизбранностью» мы обычно перебарщиваем, то понимаем ее строго в рамках Краткого курса ВКП(б), то обратившись к нынешнему дню в рамках «разговоров о важном» разбираем разделение наций и народов на чистых и нечистых.
Тогда молодой геолог решил рискнуть, а может просто спрятаться за качество текста. И возможно, начни он чуть раньше, и чуть раньше заверши роман… Да нет, уже нет. Оставалась только видимость литературной свободы, какие-то лазейки, в которые уже было не проскользнуть.
Он, конечно, не предполагал писать в стол, но с «Исходом» должна была случиться именно такая история. В 1972 году журнал «Байкал» отказал автору в публикации его первой повести, дав «замечательное» объяснение: «… журнал не может напечатать произведение с ошибочными взглядами на историю Бурятии». Дальнейшая история Марка Наумова — это один рассказ в «Юности». Ну, и вполне себе сложившаяся жизнь в науке.
Тем не менее оставалось мифическое — рукописи не горят. Возможно, именно поэтому какие-то надежды. И работа с текстом в направлении его мимикрии под приключенческий роман — а вдруг. Попытки огромный мощный пласт богатой рудой породы представить вариантом для извлечения гравия. А там, глядишь, для умных и рачительных найдется что извлечь из отвалов…
Не особо причисляя себя к умным и рачительным, все же оставим любителям приключенческого жанра внешнюю составляющую романа, антураж, его отсыл к историческим реалиям. Роман о другом.
Обойдемся без спойлеров, но есть то немногое, о чем надо сказать, чтобы читать этот роман правильно. Главный герой — Месу (Моисей), человек дерзнувший. Его спутник, записывающий всю эту историю, тот самый, по мысли Марка Наумова, автор Книги Исхода Варух — человек фиксирующий. Есть еще Осия — человек исполняющий, ну и, наконец, Иофор — человек искушающий. Все, квадрат готов. Но не обычный, а тот самый, на базе которого строится самый волшебный джаз с его изумительными звуко- и видеорядом.
Ну, и еще есть Сущий, который никак себя на протяжении романа не проявляет. Да это и не важно — есть ли он на самом деле. Он — знамя. Кусок помятой в походах тряпки. Нечто настолько бессмысленное и бессловесное, что вырастает в грандиозный образ бессмертия идеи.
Удивительно неудачно было давать этот роман в бумаге в 1991-ом. Писалось для времени болота, давать его надо было, и читать его надо было во времена болота.
Удивительно, но сейчас пора.
Леонид Кузнецов
Купить: LuLu (бумага и ПДФ)
RAGH 