Иероним Клишинский
* * *
За власть трудящихся —
под знаком пентаграммы —
кроваво-красным знаменем ведомы,
уныло тащимся как фрайера мы
совсем напрасно.
А могли бы дома — сидеть,
смотреть айфон и телевизор
и пиво пить под воблу или чипсы…
Или суметь достать такие визы,
чтобы свалить в волшебные круизы,
где включены напитки без лимита,
где шведский стол и пьяненькие шведки,
вон из страны,
где слово честь забыто.
Подгнивший ствол,
подрубленные ветки
святого древа, росшего веками,
Был крепок корень банды новгородской.
Там где-то слева — князь с боевиками,
а справа — кореш от братвы московской.
А вот теперь попутаны расклады.
И каждый сам свой жребий тихо тянет…
Товарищ, верь:
недолго до расплаты!
И что-то там прекрасное настанет!
Памяти Павла Кушнира
Убит Кушнир, он не воскрес.
Уж год прошел с его убийства.
И темный призрак евразийства
Все ближе. Времени в обрез.
О, Богом проклятая твердь!
О, ты, земля Биробиджана!
Я проклинать тебя не стану –
Мне лучше Бога не суметь…
Вся эта искренняя мразь,
Его топтавшая ногами,
Подкованными сапогами –
Не из чистилища взялась!
Закон отбора на Руси –
Тут самых лучших убивают.
И те на небо уплывают,
И оставляют нас в грязи…
Никто не выпустит «Ноэль»,
И не услышим клавиш плеска…
И снова русская нарезка,
Опять бессмысленно и дерзко
Свою закружит карусель.
* * *
Его не колышет политический курс,
Спокойно себе дышит, упорядочен пульс.
И даже экономике его не сломить:
Он в загородном домике сумеет прожить.
И только иногда он, закрывая глаза,
Вернётся на года, и выступает слеза.
И память не пускает наползающий сон,
Он это понимает, и сражается он.
Глубокое дыханье помогает ему
Направить внимание на команду уму.
А ум всегда послушен и стирает печать.
Он снова равнодушен, засыпает опять.
А утром почему-то движенья легки.
Он ходит и как будто сочиняет стихи.
Как будто дождь пришёл, поморосил и ушёл.
Всё будет хорошо.
Да всё уже хорошо.
Молитва Яхвэ
Берег западный Ярдэна –
Иеґуда и Шомрон.
Скажем честно, откровенно:
Нам, евреям, нужен он.
Обещал его в обмен Ты
На служение Тебе.
Мы всегда платили ренту –
Как учили нас ребе.
Честно нашу часть по сделке
Выполняли как могли.
Почему, простите, стрелки
Все на нас перевели?
Мы, конечно, можем сами
Эту землю возвратить.
Всю — с горами лесами,
И со всем, что может быть!
Но, прости: Tвоя забота,
Вышли воинство своё.
То работа цебаота –
Пусть и делают её!
Понимаю, что не чудом,
Понимаю, что не сразу…
Но верни тогда покуда
Нам хотя бы Сектор Газа!
На смерть вождя
Ушёл наш вождь, ликуют все враги.
Остались лишь шинель и сапоги.
Да, он, повелевавший всей страной,
Не взял с собой и трубки в мир иной.
Вершащий судьбы миллионов душ,
Народ загнавший под кровавый душ,
Переселивший всех туда-сюда –
Как все дожил до божьего суда.
И если будет суд тот справедлив,
Он будет жить. Он вечно будет жив.
И вечно будет видеть пред собой
Страдания любой души живой,
Которая по милости его
Страдала.
И не скажет ничего…
Черная гора
О, слезы на глазах!
О, кровь на рукаве!
Испания в слезах,
Весь мир — на голове!
Раз кто-то потерял,
То кто-то приобрёл.
Никто не проверял,
Насколько мир тяжёл.
Ни дремлющий творец,
Ни бодрствующий князь.
Властители колец
Злорадствуют, смеясь.
Закончена уже,
Проиграна игра.
Ты будь настороже:
«Пора — пора — пора»…
* * *
«Своих не бросаем!» —
Христос говорил.
И он выносил нас из боя.
Тот, кто не бросаем —
Исполненный сил,
Готовый на дело любое.
И мы умирать не
Боялись совсем.
А небо — всегда голубое —
В том месяце Златне,
На той полосе
Меня принимало с тобою.
Нам не было больно,
Когда, разлетясь
На сотню кусков и осколков
Над паханным полем,
Мы рухнули в грязь
Без цели, без смысла, без толку…
Песенка эмигранта
Жизнь тепла, светла, суха —
Чем не тема для стиха?
Без войны, без революций —
Очень даже неплоха!
Самолёты не гудят,
Разбомбить нас не хотят,
И ракеты не летают,
Даже пули не свистят!
Чем не жизнь, скажи? Малина!
Что ещё тебе, скотина?
Кран — вода, розетка — лампа,
Есть вайфай и есть блютуз.
Голосуй себе за Трампа,
Он не навернется с трапа,
Он не сделает конфуз!
Что тревожит, что свербит?
Где-то кто-то там убит?
А кого-то засудили?
Вот делов-то, отсидит!
Эх, гармонь, раздвинь меха!
Жизнь прекрасна и легка!
Легче воздуха и слова —
Чем не тема для стиха?
Третий знак
«Война — дело молодых»
В.Цой
Когда прекращаешь жизнь,
Ты чувствуешь, что ты бог.
Он дал её нам — прикинь,
А ты победить его смог!
Так кто же из вас сильней?
Ведь точку поставил ты!
Быстрее был и верней,
Добавил алаверды.
А бог — что ему сказать?
Тебя он не победит.
Не в силах он воссоздать
Того, кто тобой убит.
Горшок, что гончар слепил,
Ребенок разбил, и вот
Почувствовал — победил,
Сильней он, чем мастер тот!
А ты начинай с котят —
Топи их, топи в реке.
Почувствуй, как не хотят
Они погибать в мешке.
Потом убивай собак,
Колбаскою подманив.
Отличия примешь знак,
Собаку ножом убив.
И знаком гордясь своим,
Иди на войну, герой!
Там люди, стреляй по ним —
Получишь ты знак второй.
А третий получишь знак —
Свинцом в загорелый лоб.
Заслуженно, просто так —
Тебя обессмертить чтоб.
Ты станешь для всех герой,
Ты будешь воспет в стихах,
На кладбище под горой
Зароют твой как бы прах.
И дети несут цветы,
И взрослые водку пьют.
Все помнят тебя, кто ты,
И что похоронен тут…
Песенка о шестёрке
Казалось, что неравен бой,
Но вышло на поверку —
Открыл ворота Старовойт,
Шестёрка Роттенбергов.
Не то чтобы он куплен был —
Он был на пост посажен,
За то, что воровать любил,
Умел и тем был важен.
Так сильно в этом преуспел,
Минуя пасть закона,
Что быстро кариес разъел
Эмаль «зубов дракона».
И вот беззубым стал дракон,
И вiльно, як ніж у масло
Заходит войско за кордон.
… И тут звезда погасла…
Так много сделал для страны —
И холод пистолета…
Такие люди нам нужны,
Но уходить они должны,
Когда их песня спета.
(Все фамилии выдуманы, а возможные совпадения с реально существующими являются случайными)
* * *
… Но она не распустит
тугую косу
И она не отпустит
другую косу —
ту, что косит нещадно
любимых людей,
и нелицеприятно
общение с ней.
Будь ты худшим из худших,
или ангелом будь —
все немёртвые души
отправляются в путь,
путь короткий и быстрый —
две минутки, и там!
А болезнь или выстрел —
Всё нули по счетам!
И рука не устанет
перманентно косить.
Каждый не перестанет
со смиреньем просить
хоть отсрочки короткой.
А надежда живёт
и навзрыд или кротко
во спасенье зовёт…
* * *
Жили, любили,
в гости ходили,
пили кефир перед сном…
Киев бомбили,
нам объявили
только наутро о том.
RAGH 