Наш собеседник — Игорь Ветров (Украина)
РАЖ: «Если выпало в империи родиться, надо жить в провинции у моря» (Иосиф Бродский).
Получилось, даже и не пытались или совпало?
И.В.: Как по мне, «жить в провинции у моря» это вообще-то ок, ну или скажем так: было бы неплохо и при республике или конституционной монархии. И дело ведь тут не в государственном строе. Скорее, в душевном комфорте. Но тут на вкус и цвет… Кто-то балдеет от шопинга, кому- то надо, чтоб в двух шагах была аптека, а лучше пять, для кого- то…
Скажем так: Диоклетиан, ставший огородником, гораздо милее мне, чем огородник, ставший Диоклетианом.
РАЖ: «Не выходи из комнаты, не совершай ошибки…» (Иосиф Бродский) И вот каждый для себя решает — так и сидеть взаперти, или все же совершить ошибку. И ошибка ли то? А может даже и сомнений не было — делать или не делать?
Тут Иосифу Александровичу можно справедливо напомнить о «лежачем камне». Впрочем, он и не это имел в виду, конечно. Иначе не был бы Бродским. У каждого своя правда. А «холоден» ты или «горяч», взвесят и решат ТАМ. Ошибки простятся. Предательство — не уверен. Под последним имею в виду равнодушие. Данте поселил своих равнодушных почему-то за пределами ада. А зря. Место их рядом с любопытными. Не любознательными, а именно любопытными. Куда классик поселил любопытных? Не в самое лучшее место, помнится.
РАЖ: У Ивана Тургенева как-то встретилась фраза: «Принципов вообще нет — а есть ощущения. Всё от них зависит». Как-то все это очень по-человечески, без присущего российскому человеку морального снобизма. Или не согласны?
Не согласен. В убеждении можно разубедить, в принципах — никогда. С другой стороны, если принцип и есть убеждение, возведённое в ранг принципа… Думаю, принцип — это нечто незыблемое, изначальное, то, что не измеряется ни в денежном эквиваленте, ни даже в логическом. То, что не от нас… Некая черта, которую уже нельзя ни отодвинуть, ни переступить. Незримая, видимая только нам самим.
А «моральный снобизм» — это здорово. Иной раз только на нем и держимся, иначе бы утонули.
РАЖ: В свое время, еще до поступления в университет, я, читая «Клима Самгина» Горького наткнулся на шикарную, перевернувшую меня тогда фразу: «А был ли мальчик? А может мальчика-то и не было?» Вообще-то классик, как нам потом в университете объяснили, имел в виду совсем другое, но я прочитал по-своему и начал сомневаться. Не во всем и не всегда, но все же… Что-то такое было в вашей жизни?
Ну, так, errare humanum est… Все мы через это проходим, в большей или меньшей степени.
С другой стороны, сомнения эти только наши, и ничьи больше. Сомневаемся мы, что Земля круглая — пожалуйста, сомневаемся, что человек произошел от обезьяны — и правильно, сомневаемся в реальности Творца — Творцу от этого ни холодно, ни жарко. Главное: тех, кто не сомневается, по ночам на фонарях не развешивать. Любое сомнение, как и у убеждение, должно быть здравым. Иначе это рискует обратиться в привычку, привычка в тенденцию, а тенденция в патологию.
РАЖ: «Быть или не быть?» (Вильям Шекспир) Ну, наверное, быть, это вроде как естественно. Но если надо или захотелось что-то кардинально менять, то когда? В зависимости от обстоятельств или в каком-то определенном возрасте? И что важнее — цель или просто жить в кайф по мере возможности?
Главное, чтобы цель не мешала жить в кайф. Одно ведь с другим не пересекается, у всех скорее параллельно идёт. Кроме разве самурая, у него, как известно, цели нет. Хотя, кто его знает, может именно это ему и в кайф?
РАЖ: Все, с кем мы планируем разговаривать, родились в империи. Назовем ее Россия, вроде так будет фактически правильно. Тютчевское «умом Россию не понять» — это о чем, с вашей точки зрения? У нее и вправду особенная стать или это просто тот самый мальчик, которого не было?
Довольно многоплановое высказывание. Я бы рискнул все же исправить Россию на Русь. Или подождать, пока Рассея станет РОССИЕЙ, что при нынешней ее властной вертикали в принципе невозможно. А стать, да, особенная, конечно. Это, мне кажется, даже и обсуждать как-то неприлично. Ценности иные. Идея всегда выше остального. Даже выше смысла порой. Где в мире такое есть? Нигде. Но это я о внутреннем, внешнее — почти сплошь шлак один.
Что ж до «мальчика», я бы тут лучше сослался на Федор Михалыча , он мне как-то ближе почему- то. Есть мальчик, есть. На этом-то мальчике все и держится. Только пишет он до сих пор «на деревню дедушке», а надо бы на ноги встать, да самолично письмо отнести в палаты его сиятельству. Встанет ли? Отнесет? Бог весть. Но даже в сидении его для меня больше смысла, чем во всем кривляньи и фиглярстве многих, мнящих себя «ходячими». Мерием-то мы как правило логикой. А попробовать бы парадоксами…
— Тебя как лучше, сразу убить или желаешь помучиться? — спрашивает белый унтер красноармейца Федора Сухова.
— Оно, конечно, лучше помучиться, — отвечает Сухов.
Вот и ответ. А кто не понял, тому и объяснять нечего.
РАЖ: «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется. И нам сочувствие дается, как нам дается благодать». Тютчевым начали, им давайте и закончим. Наше слово и вправду отзовется, или нам благодать дадут по праву рождения в российской империи? Или наше рождение — это и есть та самая благодать?
Благодать даётся НИПОЧЕМУ. Не по праву рождения от крови, но по праву рождения от Духа. Для того, чтобы Быть, необходимо сначала Стать. А это не от нас, от Бога. Не подвиг — дар. Притом, дар часто как будто и незаслуженный. Но Тот, у Кого «всякий волос сочтен», знает нас не лучше ли нас?
Что же из этого следует?
А на это уже прекрасно ответил — на века ответил — Юрий Левитанский: «Я полагаю, что все это следует шить». Берите иголку, нитку… Остальное приложится. А, может, не приложится. Но это уже не имеет значения. Не верите? Спросите у самурая.
RAGH 