Александр Крахин Я есть

Я есть. Просто меня не видно

А я стою, смотрю и слышу:
Вновь парк живёт, и вечер на краю,
В динамиках басы неровно дышат,
И Сашка держит ритмику свою…
Друг другу шепчем:
— Слышишь, это Крахин…
— А песня клёвая… — А звуки, как в кино…
И вздохи здесь слышны и ахи,
И песня про «Дешёвое вино»…
И я стою, в глазах «Как нищий»…
Боюсь покинуть место «У дверей»…
В толпе знакомых машинально ищешь,
И подпеваешь искренне: «Налей…»
Сегодня прочитал заметку:
— Я друга проводил… — И я… — И мы…
А в парке снег уже покинул ветки,
И нет площадки, где встречались мы…

Владимир Буз

Когда говоришь об Александре Николаевиче Крахине, не хочется употреблять глаголов в прошедшем времени. Его голос звучит в наших фильмах, живёт в наших нескучных воспоминаниях…

Сегодня в интернете пишут: «Александр Крахин — гитарист, автор многих песен группы «Интеграл», профессор университета, большой знаток английского языка и английской литературы, востоковед, китаевед, писатель, чьи новеллы вошли в сборники московских издательств. Музыкант, композитор, звукорежиссер и саунд-дизайнер студии «Реал-тайм». Заслуги и таланты Крахина-профессионала очевидны.

Вместе мы сделали больше десятка фильмов, которые остались в истории области. Я радуюсь как ребёнок каждый раз, когда мной написанная мысль звучит в его исполнении. Люблю его за вдумчивость, внимательность, невероятную эрудицию, глубину понимания любой проблемы и аналитический ум. Нет ни одного вопроса, на который он не нашёл бы не только ответа, но и ещё и мудрого совета, выверенного жизнью.

Я доверяла ему «пробежать свежим взглядом» тексты моих сценариев, но он изредка и очень деликатно позволял себе лишь только уточнить терминологические моменты. Часто хвалил, и это, честно говоря, мне чрезвычайно льстило.

— Когда Саша читал, это был не только голос за кадром, — рассказывает директор «Студии «Реал-тайм» Саид Фазылов. — Он умел примерить на себя образ, пройти с героями наших фильмов весь их жизненный путь. Для этого нужны не просто хорошие данные диктора или звукорежиссёра. Для этого нужны талант сопереживания и дар открытого сердца.

Бари Алибасов об Александре Крахине:

— Саша Крахин был самым молодым участником группы «Интеграл», над чем мы все, но особенно, конечно, я, потешались. Он пришёл в группу в 1967 году. С его и Александра Стефаненко в группе началась эпоха экспериментального творчества. Два Александра — не только хорошие музыканты, но оригинальные композиторы, далёкие от советской песни. Крахин экспериментировал с многоканальной магнитофонной записью, сочинял песни и баллады, совмещая рок-музыку с симфонической классикой, этнической китайской и индийской музыкой. На наши концерты было невозможно попасть. За билеты шла настоящая битва. Слава об «Интеграле» разлетелась очень быстро по республике, хотя у нас не было никакой рекламы… А в последний раз мы созванивались несколько месяцев назад: он прислал штук двадцать своих песен для новой программы группы «НА-НА». Я что-то отобрал. Уже в начале мая начнём репетировать, записывать эти песни. И вот теперь его нет, а мне это трудно представить…

Действительно, он был для нас какой-то константой, совсем не претендуя на эту роль.

— До Сашиного ухода остаётся две недели, о чем ни он, ни я, конечно, ещё не знаем, но оба догадываемся, — пишет его друг Александр Агарков. — Он лежит в больнице… Страшно исхудал, осунулся… Нет уже прежнего ироничного Крахина, привычно готовящего мне чашечку кофе, и только в глазах ещё теплится искорка жизни… Говорит тяжело, с трудом, каждое слово даётся ему нелегко. Но пришёл друг, и он собирается с силами, улыбается. Сестра пришла ставить систему, но у неё никак не получается ввести иглу. Саша шепчет ей: «Вы не волнуйтесь, у вас получится…» Чёрт возьми, об этом ли, казалось бы, нужно беспокоиться тяжело больному человеку, знающему, что он умирает?! «Я ещё приду, Санёк!» — говорю я на прощанье.

Он чуть слышно шепчет: «Буду рад тебе…»

Александр Крахин. Отцы и деды

Мой отец идёт на работу. В окно вижу, как он пересекает двор. Коричневые носки, смешные старомодные туфли. Брюки коротковаты и мешочком — ремень затянут туго и слишком высоко. Младший научный сотрудник. Простодушный, провинциальный. Немного неловко за него. Но это мой отец. Мне 17 лет. Продвинутый и успешный студент. А отец совершенно не понимает современных проблем и моих продвинутых увлечений. Старый… Вот он свернул за угол. Исчез. Всё!

Папа уходит на работу в свой НИИ. А мне 28 лет. Продвинутый аспирант и всеобщий любимец. Вот он пересекает двор. М-да, брюки всё же коротковаты. И пиджачок кургузый. Ведущий геомеханик, старший научный сотрудник. Мне его немножко жаль. Но ведь он мой отец. Свернул за угол. Исчез. Но ведь он есть? Просто я его не вижу.

Мне 48. Я продвинутый режиссёр, аж высшей категории! А папа собирается на работу. Он на пенсии, но без работы не может. Я вижу, как он идёт по двору. Семенит по-стариковски на скользких местах. Китайская зимняя куртка из псевдокожи. Невзрачная цигейковая шапочка. Каждый год собираюсь подарить ему норку, но каждый раз возникает что-то более важное… Оттепель. Наверняка у него невыносимо ломит суставы. Но виду не подаёт, бодрится. Я горжусь им. Вот он завернул за угол. Исчез. А на крыльце своего НИИ упал и умер. Сердечный приступ. Всё он про меня знал. И всё понимал. Молчал. Самолюбие моё щадил… Потому что любил и берёг.

Мне 60. Собираюсь на работу. Иду по двору. Может быть, мой сын видит меня в окно. О чём он думает? Я знаю, джинсы у меня слишком застираны, а дублёнка на левом плече неумело заштопана… И вечно лезу со своими нелепыми наставлениями… Возможно, временами ему неловко за меня. Но я ведь его отец… Вот он, угол. Сворачиваю. Исчезаю…

Но ведь я есть? Просто меня не видно.

Наталья Полякова (Вера Лазарева)

«Литер» (Казахстан), рубрика «30 портретов», 2016

Александр Агарков «Памяти друга» — https://www.youtube.com/watch?v=1HXSJmoKuww