Александр Крахин

Сон в руку или о чистоте языка

Скажите, вам не приходилось
Взалкать куриных потрошков?
Вот так и мне однажды снилось,
Что я взалкал свиных кишков.

Проснувшись утром, я подумал:
»Ведь будет правильно «кишок»,
И побежал скорей на рынок,
С собою прихватив мешок.

1983

Аспирантура

ОБЩАГА
В ломбарде золото. На теле псориаз.
Упала утром и разбилась чашка.
И снова засорился унитаз,
И после стирки порвалась рубашка.

Сгорела лампочка, нет денег уж три дня.
Картошка кончилась еще на той неделе.
За что же все несчастья на меня?
И из дверей подглядывают в щели…


К СОСЕДКЕ
Уж коли глаз бесстыдный свой
Ты к дырке для ключа приноровляешь,
То потрудись чуток и веком не моргай,
Ибо мельканием сиим меня смущаешь…


К СОСЕДУ
Пластинка, что ты крутишь всякий раз,
Уже обрыдла, надоело слушать.
Под эту музыку, что ноет и сейчас,
Я не могу ни спать, ни пить, ни кушать.

Но если я, приличия презрев,
Тебе когда-нибудь пожалуюсь на это,
Боюсь, продекламирую припев
Или слова из первого куплета…


 К СОСЕДОВУ ГОСТЮ
Увы, нам далеко еще до благ,
Кои даются, как кому потребно.
На общий наш сортир аншлаг
И атмосферу там не назовешь целебной.

А потому, входя сюда, не плюй
На кафель, мытый не твоей рукою,
Бумаг и тряпок в унитаз не суй,
И воду, воду сдерни за собою!


БАНКЕТ ПО СЛУЧАЮ НЕЗАВАЛА ЭКЗАМЕНА
ЛИБО ДНЯ РОЖДЕНИЯ АСПИРАНТА
Картофель пожилой давно уже остыл,
В граненых  стакана́х  играет водка.
Стол ломится от яств: лапша, селедка,
И благоглупостны гугнивые тосты.

А остроумия как не было — и нет.
С тощищей несусветною икая,
Ты держишь свой стакан, сквозь зубы проклиная
С убогой пышностью обставленный банкет.


РАСТРАТА
Желаний нет. Душа — пустыня.
Мрак — выражение лица.
Желать искру былой гордыни —
Алкать зачатья от скопца.

Ужели годы дланью хладной
Коснулись моего чела?
Ужели пьянь (будь ты неладна!)
Меня до ручки довела?

На мир пустые пялю очи,
Огонь под пеплом погребя.
И мнится мне: похоже очень,
Что я истратил сам себя.

1978

Пародии

Тамбовский сон

 «… Мои сновиденья мне воздают по делам:
За ложь, и за ложь, и за страхи, и снова за страхи…»
Марина Кудимова, «Перечень причин»

Я грежу мессианством, но во сне,
Спаси, о Боже, от подобной яви.
Является видение ко мне,
И мозг сосет, подобно злой пияве.

Я снюсь себе, сидящей враскорячь
В растрепанном тряпье на табурете,
И негде схорониться мне, хоть плачь,
В редакторском обширном кабинете.

Редактор хмур, насуплен и угрюм.
Сжал рукопись мою в мохнатом кулачище.
Но что несет он! Мой мутится ум:
Эпитеты один другого чище!

А рукопись-страдалица молчит,
Расхристанна, изжевана, измята.
Редактор в исступлении рычит
На то, во что я веровала свято.

И хочется мне крикнуть: «Нет! Шалишь!»
Но… голову склоняя удалую,
Редакторский увесистый кукиш
В припадке всепрощения… целую!

1982

Драконова лира

ДЕСАНТ
Игорь Тарасевич

Как будто сказочный дракон
плывет машина в небе чистом.
Тяжелым рокотом и свистом
на части воздух рассечен.

Секунды долгие считая,
десантник ждет… Пошел! Сигнал!
Как голубь мира он влетает
в образовавшийся провал…

Сурова жизнь десантных рот:
не назовешь учебным боем,
когда со скрежетом и воем
взрывчатка в клочья воздух рвет.

В войсках десантник наш заметен:
гвардейский рост, в плечах — сажень,
горит эмблема на берете,
надетом лихо набекрень.

Но для врага страшна минута,
когда десант над головой
еще на стропах парашюта,
не приземлясь, вступает в бой…

Вот так и шли бы дни за днями —
полет в квадрат, бросок, привал…
но, притаясь в воздушной яме,
сидел поэт. И наблюдал.

Послушна стихотворцу лира,
широк и ясен мысли путь:
стоит солдат на страже мира
и это надо подчеркнуть.

Об этом и десантник знает,
и угодить поэту рад:
как голубь мира он порхает,
в руках сжимая автомат.